Итоги Первой московской финансовой недели подводит председатель совета директоров ИК «Еврофинанс» Яков Моисеевич Миркин.
Я. М. Миркин: Подведение итогов «Мосинтерфин-2011»
Мне бы хотелось отметить следующие моменты, очень для нас важные. Идут очень серьезные изменения в мировой финансовой архитектуре, в частности, то что называется глобальная реформа финансового регулирования. Здесь очень важно, чтобы нам, нашему рынку или развивающимся рынкам, этим молодым лошадкам, которые пытаются очень быстро бежать, не сломали хребет. Очень важно, чтобы то усиление регулятивной и налоговой нагрузки, которое связано с попытками снизить разбалансированность глобальных финансов, не было в буквальном смысле перенесено на развивающиеся рынке, в том числе на Россию, с тем чтобы мы по-прежнему могли принимать на себя более высокие риски, финансировать модернизацию и так далее.
Вторая идея обсуждалась в рамках группы BRICS, поскольку волею судеб в связи с той самой выкачкой ликвидности из внутренних экономик, о которой говорил Сергей Глазьев, эти страны оказались держателями крупных международных резервов. И потенциально они могут оказывать очень серьезное влияние на макроэкономическую политику США и других индустриальных стран. Сейчас крупнейшие держатели – это Китай, это Россия, это, конечно же, Япония, которая сама является индустриальной страной, это другие члены группы BRICS – они действуют разрозненно или вообще не действуют.
Я попытался в своей презентации на первом пленарном заседании поговорить о том, как важно уйти от мира глобальных финансов, со сверхконцентрированной финансовой властью как важно уйти в более дисперсный мир, где возникают двухуровневые, трехуровневые структуры центров ликвидности, стабилизационных механизмов, финансового регулирования и так далее. Одна из идей, о которых я хочу сегодня сказать, – это создание организации держателей международных резервов. И если подумать об этом, о той сумме активов, которая объединяет этот слоган – организация держателей международных резервов, мы очень хорошо понимаем, что это как раз основной поток финансирования той избыточной долговой нагрузки, которую принял на себя западный мир. И подобное соглашение могло бы оказывать очень серьезное воздействие на макроэкономическую политику, делать ее более ответственной в США, в зоне евро и других индустриальных странах.
Сейчас, как нам кажется, Россия и другие страны БРИК, скорее, пассивно себя ведут в формате G20 и в формате G8. Мы как бы разделяем те идеи, которые приходят из центров глобальных финансов – это Нью-Йорк, Лондон, Чикаго, оффшоры, то есть англосаксонское ядро, – мы разделяем эти идеи. Как мне кажется, поскольку наша судьба, как очень хорошо показал 2008 год, жестко зависит от тех рисков, которые возникают в зоне индустриального мира, очень важно попытаться совместно действовать и пытаться добиваться более ответственной экономической и финансовой политики.
Очень не хватает других совместных структур, поскольку наши связи, связи между развивающимися рынками, замыкаются в этих самых центрах консолидации. Очень не хватает, например, многостороннего рейтингового агентства, может быть рейтингового агентства, созданного в масштабах BRICS, которое бы более ответственно, деполитизировано оценивало кредитные риски. Может быть, не хватает общего стабилизационного фонда. Сейчас стабилизационные фонды создаются по региональному признаку, а в общем могли бы создаваться в группе стран и очень серьезно влиять на балансирование рисков, возникающих в глобальных финансах.
Еще одна тема для размышления, рассуждая о судьбе развивающихся рынков в структуре глобальных финансов, это, конечно же: как сделать каждый из развивающихся рынков более устойчивым, поскольку мы создали очень слабую спекулятивную финансовую модель, спекулятивно-финансовый фундамент российской экономики, который зависит не только от мировых цен на нефть, но очень серьезно зависит от доступа к глобальным рынкам капиталов. Это не только российская проблема (мы – типично развивающийся рынок), это проблема и других развивающихся рынков. Здесь есть общее основание для обсуждения в рамках Московской финансовой недели.
Стать более устойчивым финансовым островом – это значит, конечно же, идти по курсу финансового развития, а не только латания дыр, что мы успешно делаем в денежной, бюджетной политике, валютной и так далее. Либо латание дыр, либо следование мифам, это значит росмонетизация, это действительно перевод эмиссионного механизма на несколько иные основания, нежели чем выпуск рублей не столько против валютной выручки, сколько против поступления долгов. Это рост нормы накопления, я хочу напомнить, что у Китая норма накопления ВВП – 44 %, в России – чуть больше 20 %. Это две разные экономики, растущие совершенно в разных темпах. У России монетизация, насыщенность деньгами – около 50 % ВВП, у Китая – более 200 % ВВП. Бразилия и Индия находятся между ними.
Это очень высокая налоговая нагрузка. По методологии МВФ, в России все налоговые плюс квазианалоговые обременения – около 50 % ВВП, что очень серьезно отличается от тех оценок, которые дает Министерство финансов. Подавленный налоговый стимул для стимулирования длинных денег. Мы проводили специальное исследование, сопоставляли международную практику и российскую практику именно в части стимулирования длинных денег, мы не используем массы форм для такого стимулирования. У нас встроена классическая ловушка запуска новых финансовых кризисов в сочетании свободного счета капитала высокофинансовой доходности внутри страны и относительно закрепленного курса рубля.
Десятки финансовых кризисов в развивающихся странах – они не занесены (так называемые финансовые инфекции), они вызывались именно подобными финансовыми ловушками. Нам требуется реструктурирование рынка капиталов. У нас на одной из секций была опубликована стратегия развития рынка капиталов как попытка создать более серьезное инвестиционное, а не спекулятивное основание финансового рынка.
Конечно же, нам очень ответственно нужно относиться к тому, что называется Международный финансовый центр: не заболтать его, не подменить его тем, что мы называем рост конкурентоспособности финансового рынка, мы этим все занимаемся. Это не проблема дорог, гостиниц, линий коммуникаций, это, прежде всего, вопрос финансовой политики. При норме накопления 30 %, при монетизации 80-90 % или 120 % у нас будет совершенно иной финансовый рынок с другими деньгами и так далее.
Нам важно не думать только о Москве как о международном финансовом центре и вновь не подменять это новыми дорожными кольцами или проблемами доступности центра или того, что происходит за границей Москвы. Есть масса других моделей, которые могут параллельно применяться: это и агентство-международный финансовый центр, это и международные сегменты финансовых рынков, это и консолидация, кстати говоря, не создание новых торговых структур, а консолидация тех успешно работающих торговых, депозитарных, клиринговых, расчетных площадок, которые действуют на постсоветском пространстве.
И еще одна очень интересная идея, она стоит того, как мне кажется, – это создание свободной финансовой банковской зоны, например, в Калининграде. Поскольку базовый центр ликвидности в мире, глобальные центры, они существуют именно в такой конфигурации, то есть финансовый центр – Нью-Йорк, Лондон, Чикаго – и оффшоры, которые являются не просто налоговыми гаванями или чем-то запретным, они являются важными элементами финансовой конструкции, сосредотачивая в себе резиденцию крупнейших подразделений финансовых институтов. Это центр портфельных инвестиций, центр прямых инвестиций, например, в странах Бенилюкс – Люксембург, Нидерланды – и тоже оффшоры, Нидерландские Антилы, англосаксонские оффшоры и так далее. Как мне кажется, такое более интересное, сложное, умное создание МФЦ, где будет соединяться финансовый центр и свободная финансовая зона рядом с европейским союзом в Калининграде и многими другими моделями, она была бы очень яркой точкой в нашей программе создания международного финансового центра.
И самое последнее: вы знаете, я с огромной радостью обнаружил, что конференция собрала думающее ядро. Было очень много идей и было очень много специалистов, обладающих высокой квалификацией, это значит, что российская финансовая школа, не важно какая – практическая, научная, образовательная, – она очень жива, она готова развиваться и идти куда-то вперед.
