Как бы парадоксально это ни звучало, но чтобы справиться с вечно недостающим финансированием, благотворительная сфера должна быть капитализирована с учетом самых разных интересов, даже меркантильных. Об этом в своем докладе говорит управляющий партнер Агентства развития полного цикла «Селфорд» Дмитрий Шейман.
Капитализация сферы благотворительности
Почему мы говорим именно о социальных финансах? Ведь значение термина «финансировать», которое мы знаем, по сути, сводится вот к чему – «снабжать денежными средствами». В нашем случае речь, видимо, должна идти о снабжении денежными средствами организаций, призванных решать общественно-значимые и социальные проблемы, а также о поиске и аккумуляции этих средств.
Почему мы говорим о финансах, а не об экономике? «Экономика» – древнегреческое слово, которое буквально означает «правила ведения хозяйства». Впервые оно появилось в IV веке до нашей эры у Аристотеля в его «Политике», где он специально различил экономику (правила ведения хозяйства) и так называемую хрематистику. Хрематистику он противопоставил экономике. Он говорил, что хрематистика – это наука об обогащении, это богатство как самоцель, как сверхзадача, как поклонение прибыли. И спустя 24 века мы, похоже, оказались в хрематистике.
Почему мы не говорим об экономике социальной? Может быть, нам имеет смысл говорить именно о солидарной экономике, о новых правилах ведения хозяйства, которые учитывали бы потребности социальной сферы, о новом хозяйственно-экономическом укладе, который уже проявляется в разных формах. Это уже достаточно легко заметить, и грех этого не замечать. Итак, солидарная экономика, общественные солидарности и новый хозяйственно-экономический уклад – это, собственно говоря, первый тезис. Добавить тему социальных финансов к теме социальной экономики, или в этой рамке рассматривать эту проблематику.
Второй момент: занимаясь последние 10-12 лет развитием самых разных сфер деятельности и занимая позиции и в системе государственного управления, и в крупных корпорациях, и в некоммерческом секторе, мне приходилось постоянно сталкиваться с понятием капитализации, в первую очередь в ее дифицитном залоге, то есть стагнирующая, слабеющая сфера деятельности объявлялась недокапитализированной. И шаг развития планировался с таким прицелом, чтобы обеспечить повышение этой капитализации.
В целом можно сказать, что последние два десятилетия российской истории – это период такой догоняющей капитализации различных сфер деятельности. Эта капитализация стала одновременно и условием, и результатом адаптации к рынку. Причем, конечно же, все имели разные стартовые условия: кто-то продвинулся в вопросе повышения капитализации, а для кого-то эта капитализация оказалась тайной за семью замками.
Мне в свою очередь приходилось заниматься самыми разными сферами в некоммерческом секторе (например, это массовый спорт на примере футбола или шахмат), и мы находили экономические алгоритмы, которые обеспечивали привлечение капиталов в эту сферу. Замечу отдельно, что, коммерциализация, которая сегодня упоминалась, и капитализация – это суть разные вещи. Очень многие сферы были достаточно хаотично коммерциализированы, но они не получили ресурсов выживания и развития и продолжали стагнировать.
Второй тезис звучит следующим образом, достаточно парадоксально: если мы хотим выйти за границы вечно недостающего финансирования, бюджетирования и мучительного фандрайзинга – сфера благотворительности должна быть капитализирована. То есть должны быть найдены такие экономические алгоритмы, которые увязывали бы самые разные интересы, в том числе четкие, ориентированные на получение вознаграждения, иногда даже корыстные или наоборот эмоциональные, или как по-другому говорят – интеллигибельные. Увязку этих интересов в единый механизм, который поддерживал бы процессы, цели и задачи сферы благотворительности. Вот Мария Черток сегодня оговорилась и поправилась очень интересным образом, когда она говорила: «Найти способ собрать денег», потом она сказала: «Нет, найти формы заведения капитала в сферу благотворительности». Вот это как раз подчеркивает смысл капитализации как процесса.
Какие направления деятельности мне видятся, которые могут обеспечить капитализацию в сфере благотворительности. Основные 3 направления: это развитие социального предпринимательства; развитие институтов социально ответственного инвестирования; и третье направление – это валютно-финансовая инженерия в социальной сфере. Коротко о первых двух. Социальное предпринимательство – практика, которая стремительно развивается во всем мире, и до сих пор даже понятие этого социального предпринимательства не устоялось. При этом мы можем сказать, что в феномене социального предпринимательства проявляется некоторый новый мир, новый хозяйственно-экономический уклад, его следует рассмотреть, по отношению к нему нужно самоопределиться. Более того, у России есть шанс предложить свое видение этой практики и реализовать ее.
По сути, социальный предприниматель является субъектом развития в этой новой экономике или в экономике общественной солидарности. В терминах же благотворительности, наверное, социальный предприниматель – это главный и наиболее осознанный жертвователь. Само по себе предпринимательство – крайне непростой феномен, о нем достаточно подробно говорил Йозеф Шумпетер. И в отношении социального предпринимательства можно было бы перефразировать его и сказать, что без решения социальных проблем нет прибыли социального предпринимателя, а без последней нет и социального развития.
Второй момент: социально-ответственное инвестирование и развитие институтов социально-ответственного инвестирования. В определенном смысле социально-ответственное инвестирование – это тот рычаг, который обеспечивает выделение, эмансипацию экономики общественной солидарности из традиционной экономики. Одновременно он является механизмом для аккумуляции ресурсов на развитие этого нового хозяйственно-экономического уклада. При этом темпы развития социально-ответственного инвестирования, мы знаем, что специализированные фонды только в прошлом году и только в Европе составили порядка 76 миллиардов евро.
А также то, о чем заметила Людмила в своем докладе – это заметная более высокая устойчивость объектов инвестирования, то есть тех компаний, которые проходят все необходимые социально-этические и экологические скрининги в фондах социально-ответственного инвестирования, демонстрируют нам, что практика социально-ответственного инвестирования уже перестает быть просто благородной, правильной и, может быть, интересной. Она становится выгодной.
И вот этот самый момент институционализации, то есть создание механизма, когда разные интересы, включая может быть даже корыстные, начинают зашнуровываться в ориентации на поддержку какого-то позитивного процесса (например, тех процессов, которые значимы для сферы благотворительности), делают социально-ответственное инвестирование крайне важным направлением капитализации сферы благотворительности. И это также указывает на то, что новые правила ведения хозяйства (возвращаясь к теме отличия экономики от хрематистики), становятся нормой и начинают расширять пространство своего применения.
И третье направление – валютно-финансовая инженерия в социальной сфере, которая в первую очередь интересна в одной из своих отраслей, конструирование дополнительных денежных систем. К настоящему моменту в мире существует уже от трех до четырех тысяч дополнительных денежных систем. Это не национальные валюты, а дополнительные валюты, комплементарные валюты, как их иногда называют, которые создаются для решения самых разных проблем и задач. Так, например, первые торговые системы местного обмена (LETS) и первые банки времени были созданы в начале 1980-х годов в Северной Америке. При этом система LETS и ее валюта (green dollar) была ориентирована на решение проблемы безработицы, в то время как банки времени и их валюта (time dollar) были ориентированы на решение проблем социальной интеграции наименее защищенных граждан. На сегодняшний день банки времени и LETS – это наиболее распространенные в мире дополнительные денежные системы.
Здесь важен момент создания этих систем – начало 1980-х годов. По сути, завершающая стадия соревнования между экономикой социализма и рыночной экономикой. Многие страны мира взяли курс на неолиберализацию. Маргарет Тэтчер, Рональд Рейган сообщили о том, что теперь они будут внедрять новую либеральную политику. В этой ситуации Эдгар Кан – автор проекта «Банки времени» – сказал следующее: «Раньше мы использовали деньги для решения социальных проблем, но Рональд Рейган заявил, что больше не будет денег на социальные программы, нацеленные на помощь, спасение и адаптацию социально неустроенных людей. Если у нас на это нет обычных денег, почему быть не создать новые деньги?». И они создали новую денежную единицу, привязав ее изначально к часу волонтерского труда, – так называемый time dollar, или по другому «кредиты времени».
Я не буду подробно останавливаться на всех этих системах. Единственное скажу, что в 1990-х годах появились из наиболее интересных дополнительных денежных систем так называемые Итакские часы – 1991 год, США, Пол Гловер. Очень интересная валюта – так называемая японская валюта здравоохранения Hureai Kippu, 1995 год. И 2003 год – Химгауэр, Германия, автор Кристиан Геллери. Что любопытно – это валюта, которая родилась в стенах вальдорфской школы. Те, кто занимается педагогикой или имеет к этому какое-то отношение, наверное, представляют себе, что это такое – вальдорфская школа в педагогике. Потом она эмансипировалась, но это одна из наиболее популярных валют. Успешность этих денежных систем, которые внедрялись и расширялись часто вопреки интересам государства (по крайней мере, без всякой поддержки), в некоторых случаях заставила государства присмотреться к этой практике внимательнее и поддержать. Последние 3 примера дополнительных денежных систем: NU (Нидерланды), Фоменто и французское SOL – это как раз то, что уже в 2000-х делалось при той или иной поддержке государства. Очень интересная практика.
Например, та же самая Hureai Kippu – расширение этой системы привело к тому, что государство приняло программу государственного страхования долгосрочного ухода за пожилыми людьми, что говорит вообще о силе этой практики. Итак, все это относится к инфраструктуре новой экономики, так же как развитие институтов социального предпринимательства, социально-ответственного инвестирования. Поверх этого начинают строиться такие тонкие экономики, как экономика внимания, экономика доверия, экономика репутации, признания или какие-то еще. В своей деятельности наше агентство ставит перед собой задачу разрабатывать и внедрять алгоритмы, которые содействовали капитализации в сферах благотворительности. И вот здесь как раз пример тех аффинити-карт, которые мы сейчас в партнерстве с несколькими банками предполагаем запустить. Они привязаны к определенным логарифмам, которые позволяют оценивать, фиксировать заслуги тех людей, которые оказывают помощь благотворительной деятельности, занимаются решением общественно-значимых проблем и так далее. Тезис о признании ключевого вопроса современной экономики крайне значим и для сфер благотворительности, потому что признание тех людей, которые вкладывают свою силу и энергию, финансовые средства, занимаясь благотворительными делами, кажется крайне важным экономическим фактором.
