В последнее время мы все чаще слышим о суверенных долгах, о ликвидности, о том, как все плохо и страшно. Но не стоит забывать еще об одном очень важном риске, который со средне-долгосрочной точки зрения представляет даже более серьезное и важное значение – это риск упущенных возможностей. Об этом говорит в своем докладе первый вице-президент ОАО «Газпромбанк» Екатерина Трофимова.
Cитуация на финансовых рынках
Не секрет, что после первых этапов оказания поддержки на Западе, в Штатах, фондовый рынок отреагировал очень позитивно, что, с фундаментальной точки зрения, безусловно, являлось переоценкой глубинного значения данных действий. Что фактически происходило? Это просто заливание рынка деньгами, это была некая импульсивная макроэкономическая реакция, которая, конечно, фундаментально ничего не решила. Вообще эти всплески нервозности, которые мы наблюдали на рынках в конце лета этого года, осенью, с фундаментальной точки зрения, на самом деле ни о чем новом не говорят. Психологически, возможно, это просто некий этап осознания, что по большому счету проблемы не решены.
Вообще, идет множество дискуссий по поводу того, как называть этот кризис. Можно разворачивать цепочку причинно-следственных связей, но по большому счету просто в мире много долгов. И к этапу 2007 года их уже накопилось столько в ведущих экономиках, что просто система не могла дальше функционировать должным образом. Так вот если посмотреть: с долгами никто не разобрался. Плюс к этому на суверенном уровне, что широко обсуждается в последнее время, количество долгов только увеличилось.
Правда, хочу сказать, что некоторые крупнейшие мировые корпорации и в России, и на пространстве СНГ точечно проводили активные меры по снижению долговой нагрузки. И сейчас у ведущих компаний мира объемы долгов по отношению к собственному капиталу находятся на беспрецедентно низком уровне. Но всегда, говоря о слове «долг», нужно смотреть его временную структуру. В мировой финансовой системе остро стоит вопрос 2012, 2013, 2014 года, когда и в России, и особенно в мировой финансовой системе предстоит пик очень крупных краткосрочных выплат, в частности из-за тех крупных рефинансирований, которые проводились в 2007, 2008, 2009 годах.
И сейчас в условиях того, что крупнейшие мировые банки все-таки сокращают или придерживают свою деятельность, конечно, остается открытым вопрос: как эти долги рефинансировать? Но это все-таки, если правильно расставлять акценты, проблема менее острая, чем вопрос рефинансирования суверенных обязательств. Широко говорится о Греции, следующим эшелоном по чувствительности этого вопроса, как широко известно, является Португалия и Ирландия, далее следует вопрос об Италии и Испании.
Беспокойство, безусловно, есть, и что особенно беспокоит – фундаментальных ответов на эти вопросы нет. Вообще, если посмотреть на соотношение показателя «долги и возможность по ним расплачиваться», то тут никаких волшебных рецептов не существует. Нужно либо долги списывать: как раз с вероятностью чего активно боролись все монетарные власти по всему миру, и как раз то, чему так сопротивляются в отношении Греции, потому что с фундаментальной точки зрения Греция неплатежеспособна уже на данном этапе. То есть сейчас фактически идут споры, дискуссии, переговоры о том, как это все оформить, и зачастую дискуссии лингвистического характера: списание долгов – это будет дефолт или не дефолт, что на самом деле достаточно важный вопрос, потому что в зависимости от этого будет принято решение: можно ли будет принимать данные бумаги, реструктурированные бумаги, в схемах рефинансирования Европейского центрального банка.
Но не уходя далеко в детали, еще раз хочу показать, что если вы посмотрите, как вели себя фондовые рынки в последние несколько недель, то, очевидно, сейчас по сравнению с 2008 годом не стоит ожидать такой явной эйфории, потому что сейчас уже пришло осознание, что мы скорее всего входим в период стагнации. Я все-таки воздерживаюсь от мнений о вероятности какой-то крупномасштабной рецессии. Рецессия если и будет, то все-таки точечно, например, в Греции она уже действительно присутствует. Но рецессия мировой экономики не предвидится. Очевидно, мы вошли в этап стабилизации низкого роста, особенно в развитых экономиках, замедления развития развивающихся экономик.
Сегодня упоминался Китай, по последнему кварталу вышли цифры о некотором замедлении. Конечно, там все еще десятые доли процента, но замедления явные. Азиатские экономики, как прогрессивная экономическая мысль прочит, возможные новые двигатели мировой экономики. Но все в мировой экономике взаимосвязано, и экспортно-ориентированные экономики Азии, безусловно, зависимы от того, как развиваются Европа и США. И если там идет колебание роста в районе низких десятых процента, и уровень безработицы находится на беспрецедентно высоких уровнях, то, безусловно, на азиатских экономиках это скажется.
На мой взгляд, все-таки столь большая надежда на рост внутреннего потребления Китая, учитывая очень неоднородную социальную структуру экономики страны (в частности, вы, возможно, знаете о контрасте между уровнем благосостояния и динамикой восточного побережья, и центральной, и западной частью страны) все-таки преждевременна. Существуют определенные проблемы. Я думаю, это может быть дискуссией для какой-нибудь другой нашей встречи.
По российскому фондовому рынку, я думаю, что все знакомы более подробно с этим вопросом. Конечно, корреляция очень высока, и с ценами на нефть, возвращаясь к вопросу роста экономики, для России это, безусловно, транслируется в прогнозы роста цен на энергоресурсы. Логично предположить, что какого-то высокого роста цен не предвидится, но и те стрессовые сценарии, которые, например, Всемирный банк рассматривает о возможности падения цен до 60 долларов за баррель, все-таки не представляются вероятными в перспективе ближайших 12-15 месяцев.
И вообще, говоря о ближайших 12-15 месяцах, надо не забывать, что скорее всего они будут не очень репрезентативны, потому что на всю эту экономическую и политическую неразбериху накладываются этапы выборов, причем в ряде стран, включая Китай. Не забывайте, что в марте там предстоит смена власти, и, конечно же, это дополнительно поднимает ответственность и внимательность власти к тому, что происходит на рынках. Поэтому там колебания валют, и колебания рынков, и ситуация с ликвидностью – все-таки никаких катастрофических движений я не предвижу ни на каких ведущих мировых площадках, что, конечно, нельзя сказать о фондовом рынке, потому что это не является безусловным социальным приоритетом для большинства стран, включая Россию.
По межбанковским ставкам абсолютно поддержу то, что уже было сказано. Конечно, ситуация принципиально противоположная. Есть у нас чисто человеческая тенденция: когда что-то ухудшается, мы сразу кричим: «Ай-яй-яй, как все плохо!». Я думаю, что всегда важно ставить все в историческую перспективу: здесь все очень наглядно видно, как двигались ставки. Конечно, мы сейчас находимся в абсолютно другой ситуации по сравнению с тем, что мы переживали во второй половине 2008 года, в начале 2009 года, и с точки зрения движения валюты, и с точки зрения ситуации на рынке ликвидности. Здесь представлены ставки на западных рынках, а вот это наш MosPrime, который уже упоминался – ситуации очень похожие. Конечно, сейчас, может быть, ажиотаж на рынке есть, но он носит абсолютно мягкие формы, абсолютно рабочие формы.
Говоря вообще о важнейшем риске и для мировой экономики, и для финансовой системы, и для банков – это, конечно, рост. Как я уже сказала, мы, очевидно, входим в состояние стабилизации умеренного роста. В развитых странах так же, конечно, ниже средне-долгосрочного потенциала основных экономик, включая Китай и включая Россию. Но все-таки говоря о России мы, безусловно, останемся в позитивной плоскости, и это очевидный прогноз по крайней мере на ближайшие 2-3 года.
Про Грецию я в принципе уже сказала. Здесь приведены данные CDS-спредов, рынок уже однозначно закладывается на дефолт в какой бы то ни было форме по Греции. С финансовой статистической точки зрения неоднократно говорилось о том, что долги Греции составляют очень умеренную долю и вообще общих европейских долгов торгуемых, и в частности портфеля европейских банков. На самом деле факт Греции и вероятности дефолта Греции важен как психологический прецедент. Вообще, можно долго рассуждать о теме модели существования банковского бизнеса.
Я достаточно долго проработала в рейтинговом агентстве. Помню, когда один из моих корпоративных коллег однажды внимательно посмотрел на банковский баланс очень устойчивого мирового банка и спросил: а почему это не дефолтная организация? Людям из реального бизнеса, суверенным аналитикам совершенно непонятно, как функционирует банк. Казалось бы, структура банка сама по себе подразумевает огромную степень leverage и долговой нагрузки, которую он несет, и вообще банки существуют лишь на доверии.
И последние несколько десятилетий сложилась при всеобщем попустительстве и умолчании некая модель развития банковского бизнеса, которая вроде как жила на предположении того, что государство поддержат. И вообще шок в сознании инвесторов и заключается в том, что поддержка будет иметь определенные ограничения. В этом случае очень интересен прецедент Казахстана, который еще в 2009 году фактически допустил дефолты ряда крупных банков. И вот то, с чем мы сейчас живем – это что феномен too big to fail может превратиться очень быстро в ситуацию too big to rescue. То есть не слишком большой, чтобы сохранить, а слишком большой, чтобы поддержать. Понятно и чего опасаются инвесторы: если ситуация в Италии, в Испании будет развиваться по негативному сценарию, то просто ни у кого не хватит средств их поддержать, не говоря уже о крупнейших европейских банках. Когда баланс одного-двух французских банков превышает ВВП своей страны, нужно что-то делать.
Последняя новость – это то, что Мудиас говорит о возможности снижения рейтинга Франции, что, безусловно, очень осложнит ситуацию с возможностью рефинансирования банков. То есть банковский бизнес нужно реформировать, реорганизовывать. Банки по миру значительно сокращают свою активность. Известен, например, факт, что Bank of America уже с начала кризиса распродал активов более чем на 50 миллиардов долларов, и эта тенденция продолжается.
Про российский рынок могу сказать, что волатильность, безусловно, сохранится (надо быть готовыми) и затронет и фондовые рынки, и курс валют, который будет колебаться в более широком коридоре, темп роста замедлится. В реакции банков мы видим повторение той ситуации, что мы наблюдали в 2008-2009 году. Это некоторое сокращение персонала. Буквально вчера корпорация «Открытие» объявила о том, что они планируют сокращать персонал именно на 10, % если не ошибаюсь. Ужесточение условий кредитования и повышение источников внутреннего фондирования. Здесь, конечно, внешние рынки рефинансирования очень сложны сейчас, и роль местных банков повысится.
Хотелось бы в заключение добавить красок в дискуссию. Мы все часто и много говорим о суверенных долгах, о ликвидности, о том, как все плохо, как все страшно. Я бы хотела упомянуть об одном очень важном риске, который мы забываем и который со средне-долгосрочной точки зрения который на самом деле представляет даже более серьезное и важное значение, чем те риски, о которых традиционно говорится. Это риск упущенных возможностей. Конечно же, эта привычка жить в постоянном страхе и постоянно защищаться для бизнеса сулит не много приятных моментов с точки зрения упущения возможности по развитию. В этой связи анализ и качество прогнозирования играет огромнейшую роль, потому что перепсиховать в данных условиях – это очень страшное состояние, имеющее негативные последствия для развития общей экономики и для развития отдельных институтов.
